Skip to content

К 50-летию

ДИРЕКЦИЯ ХУДОЖЕСТВЕННЫХ ВЫСТАВОК КАЗАХСКОЙ ССP
Целиноградское отделение Союза художников Казахской ССР

МАРК ПОРУНИН. К 50-летию со дня рождения.

«Искусство — это поиск и материализация неуловимого, всего того, что составляет человеческую боль и радость, всего того, что художник видит не глазами, а своим сердцем».
М. ПОРУНИН

Подводить итог довольно большого творческого периода, отмечая 50-летие со дня рождения, стало в какой-то степени традицией у художников.
Понятно, что мастером руководит желание увидеть разом, вместе работы ранние и те, на которых едва просохла краска.

Выставленное произведение, открытая выставка — какую мощную и созидательную энергию они содержат в себе!

Какие силы внушения и воздействия несут, ведь в каждое произведение вложено столько труда, надежд, сомнений и веры, много раз пережитой драмы. Затворенная дверь в мастерскую скрывает одинокое раздумье художника. Печаль и радость, просто обыкновенное лицо, талый снег, трава, а может быть толпа на улице — сколько раз все это пережито, прочувствовано и увидено неуловимым чутьем сердца. Кто сосчитает минуты отчаяния, когда испорченные холсты отбрасывались в сердцах. А сколько их начато в упоении с надеждой и иллюзией! И все это неотделимо от ежедневных бытовых забот и взлетов души вслед за большой мыслью, красотой и правдой; неотделимо от среды обитании человека, встреч с друзьями, споров, словом от всего того, что прежде чем стать картиной, было и будничным делом и жизнью людей сегодняшних и уже ушедших в историю, со всею прозой и праздничной верой.

Пожалуй, нет такой меры, чтобы измерить энергию, которой заряжена картина, а еще более выставка за два десятка лет.

Целиноградский художник Марк Николаевич Порунин показывает такую выставку. Сейчас ему 50 лет, творческая детальность началась здесь на целине, куда он приехал в 1961 году выпускником института живописи им. Репина и явился одним из тех, кто сформировал организацию художников в Целинограде и составляет сегодня ее актив.

Талант М. Порунина развивался сосредоточенно, с полной самоотдачей искусству. Так уж у него складывалась жизнь, что в центре всегда было творчество. Когда-то Достоевский сказал: «Поэт сам создает свою жизнь — и притом такую, какой до него не было». Имеется в виду духовная жизнь. И если биография Порунина очень схожа с биографиями его ровесников, то путь в искусстве свой.

Любознательность и желание походить на отца, одаренного во многих сферах человека, влекли к листу бумаги, краскам, книгам. Открывать мир помогала богатая природа средней полосы России, Волга под Рыбинском, леса, укрытые чистыми снегами, веселые от летнего тепла даже в самые суровые военные годы.

Изостудия, художественная школа, Ленинградская академия художеств, в ней — мастерская профессора Ю. М. Непринцева — это повседневный труд на протяжении 19 лет: этюды, натура, теория.

Настойчиво совершенствуясь в мастерстве, художник с какого-то момента стал решать про себя вопросы формы и содержания, пытался проникнуть в тайну воздействия искусства, ориентируясь при этом на подлинники русской классики — полотна Серова, Врубеля, Левитана, Васнецова.

Тяготение молодых советских мастеров конца 1950-х—начала 1960-х годов к суровой сдержанности и монументальной немногословности произведений в какой-то мере повлияло на творческие искания молодого художника. Его картина «Сорок первый», навеянная воспоминаниями о войне, обнаруживает сложный сплав самостоятельно освоенных и несколько переработанных традиций и русской иконы, и классической монументальной живописи, и в какой-то степени «сурового стиля».

Сдержанный колорит холодноватой гаммы, аскетичное письмо логичны в выявлении образа трагедии, постигшей человечество. Люди разомкнулись на два стана — мужчин и женщин. Две группы монолитны, как два комка, сжатых до предела, разъединенных узкой полосой рельсов и будто говорящей чернотой репродуктора на столбе. Лаконичная ритмика композиционного построения, колористическая организация этого небольшого полотна — все направлено на достижение того, чтобы идея тревоги и противостояния ей людей была бы выражена эмоционально.

Более позднее полотно «Распятие» звучит как реквием по погибшим на войне, как заклинание человечеству помнить о том, что война — это жертвы, ужасы, горе.

По стилистике картины схожи, живописные приемы идентичны — плоскостное изображение фигур, отсутствие объемов, монохромная гамма, композиция своей логической четкостью восходят к символике. Здесь так же изображены разъединенные группы мужчин и женщин. Но мужчины уходят вдаль по глубокому рву, а женщины в черных одеяниях со светлыми ликами плакальщиц, будто свечки у края могилы с двух сторон, провожают мужской строй. На первом плане высится распятие с бессильно обвисшей женской фигурой — олицетворением самой жизни, распятой и попранной. Удивительно мощный символ, концентрирующий античеловеческую сущность войны.

Диссонансом к трагедийному изображению людей сияет безмятежно жгучее синее небо с крутыми белыми облачками. Динамизм композиции, ее многоплановая символика в соединении с большой эмоциональной впечатляемостью создают глубокую философскую основу полотна.

От картины к картине М. Порунин задает себе все более сложные задачи. Он испытывает разные выразительные средства, изучает различные стилистические тенденции, проявляет огромную требовательность к себе и тем вопросам, какие призвано решать искусство. Порунин доверяет зрителю, считая его интересным и серьезным собеседником в своих диалогах через картину.

Естественно, что волна «интеллектуализма» 1960-х— 1970-х годов в изобразительном искусстве коснулась художника, возможно и бессознательно. Умение мыслить пространственными и временными категориями наполняло условностью строгий мир интеллекта отдельных образов в его картинах, требующих порой специальной подготовленности к ним зрителя.

На какое-то время в произведениях Порунина возобладало сугубо рациональное начало, ради которого художник сознательно поступался богатством изобразительно-выразительных средств, предельно локализуя их и доводя образы порою до схемы.

Однако гармоническое начало в художнике и человеке Порунине запротестовало, как только чуть угас экспериментаторский задор. Сказались и 19 лет работы с живой натурой, и постоянное общение с природой, таящей в себе неисчерпаемые ценности, способной влиять на душу, совершенствуя ее. Целинные ландшафты, такие новые и экзотичные для человека, взращенного лесами, полнились новым смыслом, неизведанной красотой беспредельных просторов, жаркими буднями хлеборобов, приехавших на необжитые места. Порунин черпает сюжеты из жизни. Жанровые работы первых целинных лет,такие как «В поле», «Степь ожила», «Двое», отражали повседневные события. Художник привносил в них поэзию, лирику, но удовлетворенности не было. Хотелось повнимательнее присмотреться к тому, что же такое хлеб целины и чем он отличается от хлеба Нечерноземья, откуда родом он сам, в чем сила земли целинной?

Не сразу пришло открытие. Много ездил по степному краю М. Порунин, видел новостройки совхозов, отгонные стойбища животноводов, старые казахские аулы, озера Кургальджино, сопки Борового и Щучинска. Он постиг живописную тайну восходов и закатов, знойные краски полуденного степного солнца, марево серебристых ковылей, росную прохладу березовых рощ.

Новые полотна о целине полнились раздумьями о вечном предназначении человека, о том, чем же является для него труд, о его мыслях, возникающих в процессе работы. «Страда», «Тишина», «Озеро», «Весна», «В степи» — это пейзажи и жанровые картины, где через человека, через его восприятия природы и вековечного дела — добывания хлеба, показан напряженный труд земледельца. В каждой из этих картин М. Порунин не повествователь, не рассказчик, он философ. Ему мало созерцать жизнь, он мыслит творчески, масштабно. Пожалуй, наиболее емкая по глубине мысли и художественно-эмоциональным ценностям картина «Жатва» из серии произведений о труде человека.

В атмосфере первозданной наивности изображен труд жниц еще тех времен, когда животные не боялись людей и выходили к ним свободно из леса, над которым висело объемное тяжелое светило, загадочное и непонятное людям. Понятен им лишь труд во имя хлеба, в нем жизнь их самих и предков, и будущих детей. О живой связи времен, о силе земли, рождающей и зерно и жизнь, о наших корнях и первоисточниках, о красоте планеты, о том, как дорог людям мир на прекрасно-сказочном кусочке земли, в их понимании, еще отгороженном бором от всего темного и непонятного. О том, как создана атмосфера этой картины, можно очень много писать, но никогда не постичь и не объяснить тайны очарования, охватывающей зрителя, тайны, что зовется искусством.

М. Порунин работает много, вдохновенно. Лишь небольшая часть картин включена в экспозицию. Одни произведения рождались сразу, другие, едва прописанные, чтобы не утратить замысла, на какое-то время откладываются. Работы, созданные на целине, побывали в Алма-Ате, Кишиневе, Таллине, в Финляндии. Порунин постоянный участник областных выставок, целиноградцы знают его персональные творческие отчеты, выставки акварели, а также состоявшуюся в 1979 году выставку произведений из серий «Русь» и «Есениана».

Сквозной нитью через творчество М. Порунина проходит гуманистическая тема духовного очищения человека силами природы. Он считает одной из важных задач художника в наши дни показать истоки чистого отношения к природе. Создавая цикл пейзажной серии «Русь», акварельные листы «Есенианы», художник изъездил леса и глухие деревушки под Рыбинском, Рязанью, Ярославлем, Угличем, наблюдал, писал этюды. А затем в мастерской создавались образы Родины, полные элегических раздумий и поэтического спокойствия. Даже самый «неодушевленный» пейзаж у него полон человеческим присутствием и переживанием. Художник каждый раз умеет найти способ самораскрытия через природу, метод одухотворения ее собой, в процессе которого человек и мир обретают полное слияние.

Над есенинской темой художник работает давно, можно сказать два десятилетия. Им написаны несколько портретов Есенина, вернее портретов-картин, и серия акварелей на темы есенинских стихов. Полные неожиданной фантазии, игры воображения, музыкальные, порою игривые и мягко-ироничные листы акварелей выполнены с кажущейся легкостью, будто на одном дыхании. Художник смело состязается с поэтом в силе отдельных характеристик и образов. Не иллюстрации, но поэтические ассоциации, мысли по поводу стихов, воплощенных в живописную форму, будили в зрителях желание глубже постичь Есенина, пережить то, что взволновало художника.

Социальная роль художника многообразна. Одна из главных задач, которую ставит перед собой М. Порунин, четко осознающий гражданскую ответственность своего труда, — это неустанная борьба против равнодушия, косности, мещанства. Ему чужда ленность души человека и благодушное отношение к окружающему. Скорее всего, поэтому большая часть произведений Порунина — о человеке. Человек и его взаимоотношения с жизнью. Не случайно художник охотно встречается с людьми, ему интересны их характеры, мысли и переживания. Он не раз беседовал с простыми селянами на обсуждениях передвижных выставок в совхозах, с рабочими в заводских клубах. Тяга людей к знанию, их пытливость обязывали к пересмотру и строгому анализу миссии художника — идеолога, располагающего специфическими и сильными средствами воздействия на сознание и чувства зрителей. Хотелось создавать образы яркие, запоминающиеся, отражающие идеалы, питающие душу нашего современника.

Поскольку «не хлебом единым жив человек», то поднятие целины — это не только выращивание хлеба, но в первую очередь — духовный рост, гармоническое развитие человека, мужественно созидающего целинную ниву. Безусловно, хле-боробам приятно видеть картины, воспевающие сельские будни, ведь радость узнавания — чувство почти что врожденное у человека. Но гораздо значимее для души соприкоснуться с неожиданным, заставляющим задуматься, отойти от повседневности, воспарить вслед за мыслью художника, и, предположим,.. углубиться в мир Рахманинова, стоящего в сиреневом саду, залитом солнцем и музыкой, или подсмотреть уединенное суровое лицо мудрого Льва Толстого, устало сидящего под могучей сосной. Вслушаться и домыслить бесконечный спор, что ведут меж собою ученые Эйнштейн и Бор (Эйнштейн и Бор), шагая по планете навстречу мириадам созвездий, а потом дома из книг узнать о них как можно больше.

Пушкин, Достоевский, Чехов, Бунин, Пастернак, Маяковский, Цветаева, Бах, Матисс, Пикассо, Хемингуэй — такая галерея портретов уже создана художником. Работа в этом плане продолжается.

В лица выдающихся людей он всматривается пытливыми глазами современника, выявляя при этом интеллект и одухотворенность своих героев. Сделать ближе и понятнее гениев человечества, повернуть их к зрителю какой-то новой человеческой гранью, до этого неизвестной, показать свое отношение к великому человеку — такова этическая и художественная задача Порунина.

Познание минувшей эпохи увлекательно, художник не перестает изучать 19 век. Начат цикл произведений, посвященных Пушкину, Портрет Пушкина у камина, картины «Осень. Пушкин», «Дуэль», серия рисунков. Высокого слияния реального и поэтического достигает М, Порунип в недавно написанной работе «Пушкин и Цветаева». Невозможность встречи поэта и поэтессы, живших и разные эпохи, промежутком в целый век, так естественна, что изображенная ситуация поначалу воспринимается как сцена из жизни Пушкина. Жизнерадостность, живая пульсирующая мысль исходит от сидящего на скамье Пушкина, подавшегося вперед, и вопрошающею женщину, словно застывшую в долгой думе. Ее голову украшает бант — подобие венка музы, в ее осанке, позе, есть что-то демоническое, загадочное. Их мысли о разном и пейзаж, в который вписаны, неодинаков. Фоном Пушкину служит Царское село с ярко-холодной гладью озера, Цветаева под кроной дерева с живой игрою пятен светотени. В пластике фигур, в пейзаже, внутреннем взаимодействии персонажей, в самой поверхности холста есть движение, порыв и какая-то затаенность. Мажорный колорит картины звучит аккордами изумруда, сапфира, золотистой охры. Живопись сочная, густая, открытая, на виду чуть не каждый мазок. Щедрость палитры, весь ритмический строй, эмоциональная насыщенность картины утверждают многоплановость ее содержания — современность Пушкина, радость от сознания достойной преемственности в поэзии и многое другое.

В последние годы М. Порунин все больше тяготеет к созданию образов выдающихся людей нашего времени: поэтов, писателей, композиторов, артистов, таких как А. Вознесенский, В. Шукшин, Д. Шостакович, В. Высоцкий, А. Пугачева.

Образ замечательного писателя и кинематографиста В. Шукшина, много раз виденного нами в кино и потому очень знакомого, поражает неожиданной трактовкой. Сердце наполняет что-то щемящее и пронзительное, когда видишь такого Шукшина, будто чувствуешь перед ним свою личную вину оттого, что живешь, а его уже нет среди нас, хотя его жизнь неизмеримо полезнее обществу.

В отсветах раннего летнего утра, прохладного и влажного, он стоит, раскинув руки и плотно прильнув к потемневшей стене деревенской избы. На первый взгляд странное одеяние — белое крестьянское исподнее, придает облику Шукшина необыкновенную чистоту и целомудрие. Задумавшись, слегка переступая от холода босыми ступнями, чуть съежившись от рассветной свежести, он весь ушел в себя.

Нет в картине никаких подробностей, как, положим, в семейном портрете Шукшина работы Е. Романовой, где перечислены все приметы истинно русского ландшафта, доподлинно передан физический облик человека, а образ, между тем, приобрел муляжную неподвижность. У Порунина напротив, лишь куст калины, трава под ногами и бревенчатая стенка создают атмосферу доподлинного русского духа. Незатейливость одежды и состояние человека — со сна, с постели, придают облику откровение, полную открытость людям, какую- то незащищенность перед самой жизнью.

Картины этого художника зачастую открываются зрителю не сразу, они притягивают к себе, интригуют, воздействуют вначале на эмоции, а потом постепенно приоткрывают многоплановое содержание. Каждой своей новой работой автор стремится вызвать зрителя на откровенность, заставить его говорить о том или ином явлении по совести, предлагает творить совместно путем раздумий.

Произведениям М. Порунина, в основном его портретам — картинам, свойственно выражение содержания не только и не столько через сюжет, сколько через общую духовную атмосферу полотна, которая определяет и психологическое состояние героев, и эмоциональную окрашенность пейзажа, и самый пластический язык его искусства. Одухотворенность живописи, какой бы она ни была по стилистике, напоминающей икону или сочный колорит Сурикова, Коровина, световоздушность импрессионистов, при сохранении интеллектуального, порою аналитического подхода к изображаемому явлению, и составляет содержательное своеобразие творчества М. Порунина.

Л. АЛЕКСАНДРОВА.

Целиноград – 1983 год

АВТОБИОГРАФИЧЕСКАЯ СПРАВКА

Марк Николаевич ПОРУНИН

Родился 17 января 1933 года в городе Рыбинске Ярославской области в семье служащего.

В 1946 г — окончил 5 классов Рыбинской средней школы,

В 1946 г. — поступил в Рыбинское ремесленное училище.

В 1947 г. — не закончив училище, был переведен в Ленинградскую среднюю художественную школу при институте им. И. Е. Репина.

В 1955 г. — закончив художественную школу, поступает на факультет живописи в Ленинградский институт живописи.

В 1961 г. — окончил институт по мастерской народного художника СССР Ю. М. Непринцева.

По окончании института Марк Николаевич Порунин уезжает по комсомольской путевке на целину.

С 1961 г. — живет и работает в городе Целинограде.

М. Н. Порунин является активным участником городских, областных, зональных, республиканских, межреспубликанских и зарубежных выставок.

В апреле 1963 года принят в члены СХ СССР.

Постоянно избирался в выставочные комитеты областных выставок, многие годы возглавлял состав художественного Совета целиноградских художественно-производственных мастерских.